РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ || 63 Н.Э.
историческая реальность || локация, эпизоды || nc21
Добро пожаловать на проект Rome: panem et circenses Окунитесь во времена правления династии Юлиев-Клавдиев. Мы предлагаем вам пройти пусть реальных исторических личностей, почувствовать на себе политические интриги, военные действия и развлечения Вечного города.
ЛУЧШИЙ ПОСТ
◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆ Стерва Сеппия! Не преминула же упомянуть и его, вскользь интересуясь делами лудуса. Поппея то прекрасно знала намерения молодой шлюшки и не дела арены ее интересовали, а сильные, потные гладиаторы. читать дальше

Rome: panem et circenses

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Rome: panem et circenses » Целий » Дом Виниция


Дом Виниция

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s2.uploads.ru/t/h5mYr.jpg

Дом с просторным атриумом, расположенный "по другую сторону" Карин.

0

2

И всё-таки, самостоятельно заниматься всеми вопросами хоть и своего же дела - не самое приятное занятие. Какому разумному человеку понравилось бы вставать с первыми лучами солнца, собираться, а потом на целый день отправляться неведомо куда. Куда приятнее после позднего завтрака возлежать на мягких подушках и медленно потягивать из чаши белое фалернское. Но дела есть дела. И лучше потратить один, хоть и целый, день в неделю на различные заботы, нежели ежедневно посвящать несколько часов работе. А доверить покупку и продажу рабов, разбор бумаг, осмотр уже функционирующих заведений и подобные важные занятия какому-то незаинтересованному в твоей прибыли человеку очень даже рискованно. Потому и приходится жертвовать своим драгоценным временем, дабы не дать осыпаться с таким трудом организованному делу.
Солнце уже близилось к зениту, когда Фауст вновь вернулся в Целий. На улице стояла невероятная духота, от которой у мужчины уже порядком начинала болеть голова. Он шёл довольно-таки быстро, дабы быстрее достигнуть места своего назначения и избавиться от ещё одного пункта из этого нескончаемого списка дел. Уже немолодой слуга, нёсший в руках несколько неимоверно важных для сегодняшнего дня свитков, еле поспевал за своим хозяином. Один раз этой малочисленной процессии пришлось остановиться: Поска уронил один из экземпляров своей ноши прямо на землю. К счастью, свиток упал лишь в нескольких сантиметрах от дурно пахнущей лужи, а не угодил непосредственно в неё. Верный слуга получил от своего хозяина однозначный озлобленный взгляд, после чего процессия продолжила свой путь.
Когда на горизонте показался дом Виниция, Ромилий громко выдохнул. В данное время суток куда более приятно находится в помещение, чем прямо под палящим солнцем. Фауст не успел даже приблизиться к закрытой двери, как навстречу ему вышел молодой раб. Патриций прямо сообщил юноше о желании видеть его хозяина, после чего был приглашён войти внутрь. В доме действительно было куда более прохладно, нежели на улице. Ромилий хотел было велеть принести ему воды, но быстро передумал. Каким бы славным не было нахождение здесь, но всё-таки побыстрее разобраться со всеми делами ему хотелось гораздо больше.
Ведомый уже другим рабом в таблинум хозяина дома, Фауст не особенно оглядывался по сторонам. Да, новое место всегда привлекает к себе внимание только что очутившегося здесь человека, и это естественно. Но патриций посчитал, что с его стороны некрасиво было бы рассматривать убранство чужого дома, а потому укоризненно поглядывал на таращегося вокруг Поску. Старик долгие годы служил в семье Ромилиев, а потому имел снисхождение во многих, непозволенных другим рабам вопросах. Да и сам Фауст уже настолько привык к этой детской наивности своего первого помощника, что практически перестал ей удивляться.
Оказавшись непосредственно в хозяйском кабинете, гости были, наконец, оставлены одни.

Отредактировано Faustus Romilius (2016-09-08 18:21:35)

+1

3

Если Демас когда и считал, что может вздохнуть свободно после возвращения хозяина, то, пожалуй, следовало бы сказать ему, как сильно он ошибался. Молодой патриций вернулся домой самое большее дня два назад, точно и сам он не мог сказать, ибо потерял счет времени сразу, как только въехал в город. Еще подумал, подъезжая к Каринам, не повернуть ли к дому Петрония, тот наверняка был бы рад его видеть, но потом сменил решение так же быстро, как делал все остальное, и отправился к себе - нужно и проверить, в самом деле, не разобрал ли Демас в его отсутствие дом по камешку. Не обнаружив по приезде ничего особенного, кроме разве четверых в стельку пьяных рабов, Виниций приказал всех четверых высечь, а уже на следующий день добавил к провинившимся еще двоих - те случайно попались хозяину на глаза за разговором, мол, похоже, в этот раз эргастул по швам трещать начнет еще до Нептуналий. Словом, Виниций вернулся весьма не в духе, отчего Демас решил, что хозяин в ближайшие дни вовсе никого принимать не будет и тем более не пойдет никуда.
Однако же все подозрения вольноотпущенника пошли прахом буквально к утру следующего дня.

Виниций - не Петроний, он до полудня, а то и до заката, спать не будет, однако гость является аккурат тогда, когда хозяин едва успевает встать с кровати.
- Ромилий? Проводи, - невольник со всех ног несется выполнять приказание, Виниций же, ожидая, пока хорошенькая, ладно скроенная, недавно купленная Демасом по его особому распоряжению гречанка-вестиплика закончит наконец с его тогой и отправится восвояси, сосредоточенно хмуря брови, перебирает в голове разом всех известных ему Ромилиев, до тех пор, пока не останутся только неизвестные - или те, о которых он, по большому-то счету, и думать не слишком желает.
Старика Ромилия, помнится, знал еще его, Виниция, отец. У них даже были какие-то дела с сенатором, а Марк, уже тогда горячий, скорый на руку и острый на язык, всячески подшучивал над желанием отца женить его на какой-то из Ромилиевых дочерей - разумеется, пока отец не слышит, старший Марк Виниций мог и уши надрать за то, что сын не может за зубами удержать языка. Пожалуй, старого сенатора Виниций даже отчасти любил, относительно рано оставшись сиротою и вместе с тем - полноправным и единоличным хозяином сразу нескольких имений, молодой патриций часто бывал у Ромилиев и подолгу беседовал со стариком, спрашивая совета. Говорили, будто это с подачи старого сенатора подняли Виниция до трибуна, однако сам Виниций слухи эти, едва услышав, пресекал - незачем, в самом деле, утверждать, будто то, чего не было - было, а того, что было - не было никогда.
Фауста Виниций тоже, разумеется, помнил. Помнил, как потрясла его весть о разорении некогда влиятельного дома. Помнил, какие проклятия слал на голову беспутного сына после смерти отца. Помнил, как уговаривал его Петроний не спешить там, где спешить не нужно, помнил, что Петрония не слушал. Гречанка снует вокруг хмурого хозяина, явно боится попасть под руку, как те, двое, вчера, а Виниций постепенно начинает припоминать и понимать, как желал бы говорить с тем, кто так неудачно прохлопал целое имение, а также и - как не нужно.
- Достойный Ромилий ожидает тебя в таблинуме, господин, - этот раб отчего-то взял себе в привычку входить без стука, нужно будет объяснить ему, для чего придуманы двери, возможно, даже палкой по спине, так скорее войдет в голову. Виниций отправляет знаком руки закончившую и отошедшую в сторону вестиплику и выходит в таблинум, с тесно сдвинутыми бровями, надменный, гордый.
- Приветствую тебя, Фауст, - кто часто бывает у Петрония, тот давно уже научен, что вести дела с теми, кто тебе не слишком приятен, приходится не сказать, чтобы так уж редко. - Пусть дарует тебе удачу Меркурий и Фортуна осыплет тебя всеми дарами, что имеет.

+1

4

Добрались они до таблинума немногим раньше хозяина дома, а посему, приведший их сюда раб моментально вышел из комнаты. Видимо, побежал к своему господину. Оставшись практически в одиночестве, Фауст быстро оглядел комнату, в поисках места, где можно было бы присесть. Ранний подъём, жара, да и в целом насыщенный делами день изрядно его измотали. Сейчас бы домой, отдохнуть, развлечься. Уже больше года прошло с тех самых пор, как Ромилию удалось полностью выкупить потерянное ранее имущество. Больше деньги копить ни на что было не нужно. Можно целиком тратить их на себя, чем успешно Фауст и занимался ежедневно. За исключением, разве что, вот таких вот рабочих дней.
- Ну что, Поска, много там ещё дел в твоём списке осталось? – патриций, вздыхая, уселся на один из приставленных к стене стульев. Вопрос был скорее риторическим, но раб, засуетившись, обронил все свитки прямо на пол. В первую очередь, подняв необходимый, слуга развернул его и бегло прошёлся глазами по написанному. К счастью, ещё будучи молодым человеком, Поска был обучен письменности, чему его хозяин был несказанно рад.
- Всего два пункта, господин. – Голос слуги, как и всегда, немного дрожал, но это совершенно не мешало его речи. - Остались лишь только дом Пинариев, здесь, поблизости, да один ваш лупанарий в Авентине.
Договорив, Поска вновь свернул свиток и кинулся подниматься оставшиеся с пола. Фауст удовлетворённо вздохнул и облокотился на спинку стула, предварительно положив руки за голову. Через пару минут из-за двери наконец-таки послышались шаги приближающегося человека. Время на отдых кончилось, пора было вновь возвращаться к делам. К тому моменту, как хозяин дома вошёл в таблинум, Ромилий уже стоял на ногах, а дежурная улыбка зияла на его лице.
- Взаимно, любезный Марк, взаимно! – Фауст развёл руки в приветственном жесте, и, подойдя прямо к Виницию, похлопал последнего по плечу, будто старого друга.
Годы, проведённые в кругу представителей низшего класса, выработали в мужчине странную привычку в первые же мгновения после встречи ломать холодную учтивость своих собеседников. Явно наигранная дружелюбность обычно сразу раскрывала намерения людей. Кто-то тут же с горделивым видом  отпрыгивал в сторону, а кто-то также добродушно отвечал на поведение самого Фауста. И для каждого случая у Ромилия имелся свой дальнейший план действий. Конечно, предпочтительнее был второго тип людей. Обычно, с такими особами патриций тут же находил общей язык, и уже через пятнадцать минут новоиспечённые друзья направлялись в один из борделей Фауста. Конечно же, в таких случаях все дела делались непосредственно в пользу Ромилия. Иногда мужчине даже удавалось помочь своему новому товарищу просадить все его деньги в своих же заведениях, но это уже совсем иной разговор.
- Я слышал, ты только пару дней назад вернулся в Рим. Надеюсь, мой визит не сильно потревожил тебя? – Фауст  говорил довольно громко, но, не переставая улыбаться. Он сделал несколько шагов назад, дабы хорошенько оглядеть Виниция.

Отредактировано Faustus Romilius (2016-09-09 18:45:55)

+1

5

Фауст явно желает расположить его к себе - что ж, пусть потеет. Возможно, Виниций и согласился бы, и даже перенял бы манеру гостя непосредственно веселиться и шутить, однако почему-то нет охоты шутить. Должно быть, из-за того, что слишком поздно лег вчера и слишком рано встал. Должно быть, из-за этого невольника, который так и не идет из головы. Распустились тут без хозяина, Демас, пусть и служит Винициям уже давно и не раз доказал свою расторопность и преданность, за что и был, кстати говоря, однажды освобожден, с возрастом становится словно бы мягче и на многое предпочитает закрывать глаза. Что ж, на то хозяин и вернулся домой, чтобы железною рукой навести здесь порядок за какую-то пару дней.
- Об этом можешь не беспокоиться, - произносит молодой патриций убедительно; от него не укрывается, каким оценивающим взглядом окидывает его Ромилий. Последний раз он видел Фауста в пух и прах проигравшимся, растерянным, нищим, можно сказать, и как-то так получилось, что таковым его и запомнил - бывает. Отделаться от сложившегося впечатления, пожалуй, будет нелегко. Равно как и заставить себя, убедить себя в том, что презирать сына за гибель отца - конечно, дело благородное, но не тогда, когда сын сам является к тебе вести дела.
Виниций слышал, подходя к таблинуму, разговоры рабов. За дверями дома, вот незадача, не замечено лектики, даже ее подобия - выходит, наследник знатного и некогда уважаемого рода, преуспевающий в своем деле, судя по слухам, явился пешком, что Виниций с высоты своей бьющей через край гордости считает и всегда считал вовсе неподобающим, вон и свитки в руках стоящего поодаль невольника, кажется, в грязи или в луже валялись.
Впервые за время разговора губы Виниция трогает легкая улыбка:
- Вероятно, случилось что-то важное, позволь мне угадать? Или же у тебя ко мне что-то срочное - обычно я прошу предупреждать о визите хотя бы за день, а лучше за два, - эту привычку Виниций тоже перенял у Петрония, который, пусть и делает вид, что его вовсе не интересует, как и на что он тратит свое время, в подобных делах проявляет неслыханную скрупулезность. Должно быть, именно поэтому считается одним из наиболее уважаемых в Империи патронов, хотя Виниций не спрашивал. - Однако сделаем скидку на то, что я и сам относительно недавно в городе. Что слышно в Риме? Ты часто бываешь на Палатине? - старый Ромилий был вроде как вхож в ближний цезарев круг, однако насчет младшего Виниций не уверен, да и есть ведь, из-за чего. Хотя пиры на Палатине, коих в последнее время, судя по нечастым письмам Петрония, стало еще больше, чем когда-либо, существующим законам вовсе не подчиняются, а такие, как Фауст, могут и дела свои под неустанным наблюдением цезаря спокойно вести. Извечные хозяйки этих пиров, Нигидия и Криспинилла, строят из себя добродетель, только пока не увидят дно первой чаши, а там хоть голыми руками обеих бери.

+1

6

Ну что же, видимо Марк относится к тому самому первому, не самому первому типу людей. Это немного огорчило Фауста, уже успевшего настроиться на приятное время провождение. Как хотелось бы ему сейчас бросить эти нудные разговоры, да отправиться куда-нибудь хорошенько выпить и поразвлечься.  Но, видимо, не судьба.
В последний раз Фауст видел Виниция несколько лет назад, ещё до смерти своего отца. Тогда это был ещё практически мальчишка, но уже отличающийся особым честолюбием. Он часто приходил к ним в дом и часами мог беседовать с Ромилием-старшим. Даже обычно обособленная старушка-мать всегда была рада видеть Марка в своём доме. И подобной ситуации вполне могла, да и даже скорее просто обязана была проявиться ревность со стороны Фауста. Как-никак, в последние годы своей жизни отец проводил гораздо больше времени с каким-то там Марком Виницием, нежели с родным сыном. Любой наследник уже успел бы начать беспокоиться, как бы не оставили его без наследства. Но не Фауст. В те годы Ромилий настолько редко бывал дома, что всего несколько раз застал Виниция. Да и то, мельком. Обязательные приветствия, пару фраз и конец беседе. У Фауста даже не успело сформироваться как-то особенное представление об этом человеке. Да, юный. Да, чрезмерно гордый. Да, пару раз бывал у отца. Но на этом список оканчивался. Абсолютно чужой, неизвестный человек. Даже сейчас, находясь в его доме, Фауст видел в этом молодом человеке лишь возможного продавца необходимого товара, а никак не практически второго сына своего отца.
- Как видишь, великий Рим ещё стоит, а значит, важного ничего не произошло. – Фауст криво усмехнулся. Не так давно прошли те времена, когда Ромилий, исполняя просьбу практически всякого знатного человека, сообщал о своём визите заранее. Теперь же, имея за своей спиной значительное количество золотых, мужчина был вхож в любой дом без всякого заблаговременного оповещение. И везде был вынужденным желанным гостем. Но, видимо, только недавно вернувшийся домой Виниций ещё этого не знал.
- В целом, всё как всегда. Праздники заканчиваются и планируются новые, войны завершаются нашими победами, дома строятся, город растёт, а жизнь течёт своим чередом. Большего поведать тебе, увы, не могу. Редко на Палантине бываю. – Да, каждый уважающий себя патриций должен хорошо разбираться в нынешней политической ситуации. Но годы бедности и лишений заставили Ромилия, хотя бы временно, но отказаться от этой сферы общественной жизни.
Иное дело – вопрос купли-продажи. Не знаете, где продаётся самое дешёвое в Риме зерно или лучшие белые вина – Фауст сможет помочь вам с данными вопросами. Ищите искуснейших куртизанок или рабов по самым низким ценам – обращаться по тому же адресу. За время вращение среди низших слоёв общества Ромилий смог наглядно изучить важнейшие вопросы экономики. И уже используя добытые таким тяжёлым путём знания, мужчина организовал неимоверно прибыльный бизнес. Пускай он никак не связан с политикой, но разве не деньги – высшая форма власти?
Конечно, непосредственное общение с представителями социального дна сказалось на образе жизни Фауста. Например, привычка перемещаться из места в место на своих двоих в обществе всего-навсего одного верного слуги. Но здесь уже ничего не поделаешь, за любые знания и умения всегда приходится платить. И это ещё не худшая цена.
- А пришёл я к тебе вот по какому делу: один наш общий знакомый поведал мне, будто бы ты продаёшь несколько молодых рабынь. А мне как раз срочно потребовалось приобрести парочку юных девушек. Чудное совпадение, не находишь? – мужчина говорил довольно-таки дружелюбно.

+1

7

Войны заканчиваются нашими победами, о да. Только эта война, именно эта, как оказалось, скучна и никому не нужна, и когда бы не Корбулон - неизвестно, чем бы все закончилось и где бы сейчас сидел Тиридат. Об этом тоже нужно с кем-то поговорить, Виниций остро чувствует эту необходимость, иначе его просто разорвет, однако ни Петроний с тем полнейшим равнодушием, которое он выражает к подобным вопросам, выражает вполне себе открыто, ни вот Ромилий ему не подходят, как ни жаль.
Тем более, что с целью столь раннего визита младшего Ромилия Виниций, как ни забавно, угадал.
- Все-таки любопытный он человек, мой вольноотпущенник, - Виниций пожимает плечами, подходит к столу, подчеркнуто неторопливо перебирает в беспорядке лежащие свитки, пытаясь отыскать нужный, - думает, что достаточно принести Меркурию хорошую жертву, и тогда все пойдет хорошо. Кто объяснил бы ему, что это далеко не так, - отыскав наконец нужный свиток, за ним еще один, Виниций разворачивается к гостю лицом, складка меж его бровей наконец разглаживается - непримиримый гордец, молодой патриций решает вдруг, что с этим человеком на всякий случай можно бы и поладить, кто знает, что успело измениться в Риме за время его отсутствия. - Твои источники, Фауст, не врут - действительно продаю, и прошу за них дорого, ибо есть, за что просить, впрочем, ты сам все увидишь, - короткий и звонкий хлопок в ладоши наполняет величественную пустоту таблинума, в дверях показывается сначала почтительно склоненная темноволосая голова, и в таблинум входит девица лет от силы пятнадцати.
Виниций смотрит на вошедшую с почти отеческой гордостью и явно не отеческим упоением:
- Поди скажи Демасу, чтобы привел мне тех двух. И сама возвращайся.

Вольноотпущенник Демас, степенный и важный, не входит, а прямо-таки вплывает в таблинум, за ним следуют, склонив почтительно головы, две египтянки, высокие, почти с Виниция ростом, ладно скроенные, крепко сшитые, с одинаково бронзовой кожей, любовно и со знанием дела умащенной маслом; терпкий, стойкий запах этого масла вскорости пропитывает самый воздух в таблинуме. Вероятно, Петроний оценил бы зрелище в целом. Виниций же, которого с начала разговора с Фаустом занимает исключительно дело, окидывает пытливым взглядом обеих и разворачивает к Фаусту лицом сначала одну, потом другую, знаком руки отправляя вольноотпущенника прочь - пока что:
- Погляди. Этих мне привезли из Ахайи, предлагали еще арамейку, но я отказался, зато за каждую заплатил серебром. Если я правильно наслышан о твоем деле, они могут тебе подойти. Не смотри на то, что они египтянки, у этих египтянок было сразу три учителя грека, притом один из них - мой, а другой приходил по особому распоряжению Петрония - должно быть, наш Петроний хотел купить впоследствии обеих себе, - Виниций широко улыбается, египтянки же раз только решаются поднять глаза. - Они все понимают, можешь не беспокоиться, а вот эта, - ладонь Виниция ложится на плечо одной из девушек, щедро намазанное маслом, - даже Вергилия читает наизусть, однако тот грек, которого присылал мне Петроний, научил их делать вид, будто не понимают по-латыни. Экзотика, - молодой трибун, похоже, вовсе развеселился. Темноволосая невольница, стоявшая поодаль, едва Виниций отнимает руку от плеча египтянки, подает ему небольшое мягкое полотенце, дабы тот мог хоть как-то вытереть с рук проклятое масло, тяжелым ароматом которого, кажется, в скором времени пропитается все в доме насквозь. - Словом, если тебя интересует не просто красивое тело - бери обеих.

Да пусть хоть всех забирает, а кого не заберет - Виниций сегодня же подарит Петронию. Петроний не раз выражал свое восхищение тем, как умеют в доме Винициев подбирать себе ладных невольников, выражал вслух, так что он изрядно удивится, если Виницию вздумается вдруг и в самом деле опустошить кубикулы в своем доме, удивится тоже вслух. Однако говорить с Фаустом о том, что успел привезти с собою, кроме полного разочарования в окончившейся наконец войне... Глубокая складка снова пролегает меж бровей молодого патриция, Виниций на какое-то время погружается в раздумия.

+1

8

Та медлительность, с которой Виниций подошёл к столу и начал перебирать разбросанные свитки, за несколько секунд довела Фауста до взвинченного состояния. Именно сейчас, когда хотелось как можно скорее разделаться со всеми этими обязательными для работы делами, каждое проведённое в этом доме мгновение было на счету. И стоять здесь в ожидании, когда же Марк наконец перейдёт непосредственно к делу, а не будет рассуждать о вольноотпущенниках и жертвах, Ромилию ой как не хотелось. Но какого-то иного выбора у мужчины попросту не было. Ему пришлось стиснуть зубы и молча ждать, пока Виниций наконец не найдёт то, что ищет.
На удивление, случилось это довольно быстро. Повернувшийся лицом к гостю Марк уже говорил непосредственно о продаже. Один хлопок в ладоши, и вот в таблинум уже вошла совсем ещё юная миловидная девушка. Окинув рабыню быстрым взглядом, Фауст решил, что неплохо было бы купить и её. Так, не в бордель, а чтобы дома глаз радовала. Как очередной предмет гарнитура, не более того.
Когда в комнате появились две египтянки, Ромилий не смог скрыть своего восторга. За все годы работы в сфере услуг, патрицию всего пару раз попадался на глаза столь качественный товар. Мужчина предпочитал набирать рабынь из представительниц северных территорий Римской империи. Они нравились ему своим темпераментом, да и работали куда лучше, нежели привыкшие нежиться в лучах палящего солнца. Но эти две девушки чем-то смогли зацепить его. Скорее всего, дело было в подаче. Столь быстро распространившийся терпкий запах придавал происходящему свой особенный оттенок. К их покрытой маслом бронзовой коже хотелось немедленно прикоснуться.
Скрестив на груди руки, Фауст сделал шаг в противоположную от девушек сторону. Он рассматривал их, приглядывался к каждой части их тела в поисках изъянов. Слушая хвалебные речи Виниция, мужчина всё больше убеждался в желании приобрести этот товар. И особенно ему понравилось их умение претворяться непонимающими. Столь полезное свойство очень хорошо помогло бы для достижения многих целей.
- Прелестно... – негромко проговорил Ромилий, обходя кругом вокруг невольниц. Он упустил тот момент, когда Марк перестал говорить, задумавшись о своём. Всё внимание Фауста было сконцентрировано только на двух эти рабынях. Подойдя к одной из них, он протянул руку к её лицу, и медленно провёл пальцами по подбородку.
В любой друг ситуации, мужчина потребовал бы демонстрации способностей рабынь. Как-никак, стоимость их наверняка будет не маленькой, а назад свои деньги вряд ли будет возможно вернуть. Но пленённый своими инстинктами и потребностями Фауст не смог сказать ничего иного, как:
- И за сколько ты готов их продать? – Ромилий несколько раз моргнул и посмотрел на Виниция. - Ещё я хотел бы купить у тебя ту девицу, что ты отправлял за своим слугой.
Поска, услышав слова хозяина, немедленно достал мешочек с монетами. Патриций был совершенно уверен в верности своего раба, а посему, позволял тому распоряжаться своими деньгами в подобных вопросах. Фаусту было достаточно сказать простое «купи», чтобы Поска немедленно отправился осуществлять приказ. И за все годы службы слуга не стащил у своего господина ни одной, пусть даже самой захудалой монетки.

+1

9

Да хоть даром забирай, отвечает было Виниций, останавливает его только то, что на того грека, которого прислал Петроний, с благими, разумеется, намерениями, пришлось потратить больше, чем обычно берут греки. К деньгам молодой трибун всегда относился крайне прохладно - есть и есть. Тем более, как оказалось - то, что он желает иметь, он ни за какие деньги не купит.
Фауст оглядывает предназначенных на продажу рабынь, Виниций, воспользовавшись тем, что гостю пока не требуется его внимание, постепенно приходит в себя. Это нужно изо всех сил стараться - чтобы одна мысль, которая занимает, отступила хотя бы на время.
Нет, нужно говорить об этом с кем-то, и говорить сейчас же. Он нуждается в совете, ему нужна какая-то, пусть даже завалящая, идея - лучше тех, что до этого приходили ему в голову, разумеется. Как все было бы просто, гораздо проще, будь его Лигия невольницей в доме Плавтиев - пол-имения отдал бы, чтобы купить эту девицу, и никому, ни за какие деньги бы не продал. Было бы слишком просто, если бы все было именно так. Виниций побоялся тогда говорить с Плавтиями о Лигии - наверное, все-таки надо было, хотя теперь что.

Кто только поселил в нем эту мысль, эту неотвязчивую мысль, кто-то смеется над ним, еще немного - и заставит его бросить все, бросить дом, бросить Рим, оставить Фауста одного растерянно хлопать глазами, заставит выкрасть девицу из дома и увезти ее - куда? А хоть куда, хоть бы и в Анций, хоть бы и на Сицилию, хоть бы и подальше от границ Империи - пусть Гадес поглотит и тот дом, и целый Рим! Усилием воли Виниций заставляет себя вернуться к египтянкам; от стойкого запаха масла к горлу подкатывает комок.
- Три тысячи сестерциев. За каждую, - Виниций даже не удосуживается взглянуть в лежащие перед ним на столе свитки, а ведь надо бы и проверить, за этих девиц, помнится, пришлось отвалить раза в два больше, да и не сам ли он сказал Фаусту, что просит за них дорого?
Ну, сказал. Пожалуй, все дело в том, что на других девиц, как бы красивы они ни были и как бы заманчиво ни было то, что те предлагают - смотреть противно.
- По три тысячи за каждую - и забирай вот эту. Дарю ее тебе, - ладонь Виниция упирается в горячую, мокрую от внезапно выступившего пота спину юной гречанки; та покорно и почти неслышно выходит в центр просторного таблинума, две египтянки, чья участь давно уже решена, сдержанно сопят у нее за спиной. Виниций наконец отнимает руку, и гречанка вздыхает, кажется, с облегчением. - Для твоего дела она не подойдет, ибо никогда не выбиралась дальше тепидария, но, раз ты просишь...
Убери их, хочется приказать Демасу-вольноотпущеннику, однако Виниций не делает и этого. Сейчас начнется неизбежная торговля, сейчас едва ли не зубы египтянкам начнут пересчитывать - будто в том деле, для которого покупает их Ромилий, нужны зубы. Виниций понимает, что без этого обойтись будет крайне сложно, все-таки, как он уже успел отметить, младший Ромилий крайне предприимчивым сделался после того, как нажил кое-какое состояние, а потому желание прогнать невольниц вместе с этим запахом масла приходится пока придержать.

+1

10

Фауст ещё раз внимательно оглядел стоящих перед ним рабынь. Владелец лупанарий уже начал мысленно прикидывать, в какое из своих заведений стоило было бы отправить невольниц. Пожалуй, для начала их стоило было разделить. Одну отправить в последний открывшийся публичный дом, а вторую, что читает Вергилия, следовало оставить у себя. Мужчине нередко приходилось принимать дома слишком важных клиентов. Они отказывались обслуживаться в лупанариях, а посему отдыхали прямо в гостях у хозяина публичных домов. Хорошо ещё, что и платили за доставленные неудобства они в тройном размере. Сестра уже давно привыкла к такому роду гостей. Первое время, когда дело Фауста только начала оказывать такого ряда услуги, женщина сильно переживала по этому поводу. Она боялась, что дом их окончательно потеряет всё былое достоинство и окончательно скатится в пучину. Но патрицию, к счастью, удалось избежать огласки данного обстоятельства.
Фортуна сегодня явно благоволила Ромилию. Услышав цену, которую Марк просил за этих двух египтянок, Фауст заметно повеселел. Всего три тысячи сестерциев за такой отличный товар – невероятно низкая цена. Мужчине нередко приходилось покупать куда менее привлекательных куртизанок за уже более крупную сумму. Ох, если бы каждый продавец предлагал ему такую стоимость, Фауст давно стал бы самым богатым римлянином.
- Дорого. – Скривив губы, произнёс патриций.
Всё своё восхищение столько приятной ценой пришлось оставить при себе. Сразу же соглашаться на любую покупку не было нельзя. Кодекс чести любого предпринимателя заставлял его требовать снижения стоимости. И с этим невозможно было что-либо поделать.
Конечно, всё это должно было стать небольшим спектаклем. Два патриция, желая остаться в наиболее удачном для себя экономическом положении, обязаны были схлестнуться в горячей словесной перепалке, состоящей преимущественно из имён числительных. Но обычное положение дел показалось Фаусту довольно опасным. Виниций наверняка знал о том, что просит за своих рабынь слишком малую сумму. И отказ покупателя мог вызвать в нём агрессию и подтолкнуть к желанию полностью разорвать сделку. А как раз этого Ромилий и боялся. Ему не хотелось терять такую прекрасную возможность. Он, не подавая вида, мысленно молился всем известным ему Богам, даже не слышать теперь слов отказа. Марку нужно было хотя бы чуть-чуть снизит цену, чтобы Фауст сию секунду же согласился. И ведь за такую уступку Ромилий явно не остался бы в долгу.
Поблагодарить Виниция за подарок мужчина решил после самой сделки. Он прекрасно знал о том, что такие домашние девочки не подходят для его дела. В глубине души, уточнение Марка Фауст расценил как небольшое оскорбление. Неужто он, столько лет уже занимаясь подобного рода торговлей, не мог определить годность рабыни для занятия проституций.  Он с самого начала понимал, что покупает её только для себя самого. Девушка была ещё достаточно юна, а значит, сможет подстроиться под жизненный уклад Ромилиев.
Фауст поймал на себе недоумевающий взгляд Поски и даже немного удивился. Старик ведь столько лет уже работает бок о бок с патрицием, а всё ещё не выучил все основные законы купли-продажи. Ромилию даже показалось, что мешочек с монетами вот-вот выпадет из рук слуги. Но. К счастью, этого не произошло.

+1

11

Боги, нужно было отказаться от этой затеи или перепоручить Демасу вести переговоры. Чрезмерно деятельная натура Виниция ни в каком виде не приемлет проволочек, подобных этой. Казалось бы, чего уж проще, хочешь - бери, не хочешь - проваливай. А болтать попусту, нахваливая мнимые достоинства и умаляя мнимые недостатки предназначенных на продажу девиц - этим пусть занимается кто-нибудь другой, более подкованный в риторике. Ах, дорого, ну так найди себе дешевле.
Виниций спешит, и Ромилий явно понимает, что он спешит.
- Три тысячи, и ни скрупулом меньше. Пошли вон, - египтянки так же, храня почти похоронное молчание, выходят из таблинума, и Демас вслед за ними, словно бы они куда-то денутся из атриума. Гречанка Береника, предназначенная Ромилию в подарок, только остается в таблинуме, и два патриция - спутника Ромилия, как, впрочем, и гречанку, Виниций предпочитает по привычке не замечать. - Убери это, - свитки, разложенные, как придется, на столе, нужно прибрать, и Береника занимается наконец делом куда лучшим, чем просто стоять и смотреть в пол.

Пусть убираются. Пусть все убираются. Виниций никого не желает видеть, хоть бы и должен оказать гостю подобающий прием и почтение - никого не желает видеть, кроме разве одного человека, правда, пока не уверен и сам, которого. Любого, у которого можно спросить совета. Виниций задумывается на какое-то время - и его голову вдруг посещает внезапная, резкая, ослепляющая, точно вспышка молнии, мысль.
А что, если?..
У Фауста все-таки побольше средств будет к осуществлению его, Виниция, затеи. По долгу службы он во многие дома входит и явно со многими имеет дела такого рода, о которых не принято говорить в обществе, к примеру, столь добродетельной жены, как Помпония Грецина. Однако же, будь его Лигия невольницей - неужели сам не купил бы? Пожалуй, здесь стоит поступить более деликатно, но как?
Проклятье ему, Марку Виницию, ибо не может ни о чем больше думать, не хочет ни о чем больше думать.
Гречанка Береника заканчивает наконец с разложенными на столе свитками, Виниций и ее отсылает знаком руки - жаль, что чужого раба нельзя так же отослать, пусть подождет покуда в атриуме; лезть в чужие разговоры, Виниций знает это, у невольников из дома Ромилиев не слишком-то принято, но любой, даже случайный, свидетель его беспокойства должен быть немедленно и очень сурово наказан.
- Впрочем, я передумал. Пять тысяч за обеих - и пусть сегодня же убираются из моего дома. И насчет подарка я от своих слов не отказываюсь. Бери ее, Фауст, в твоем доме, при твоей сестре, ей будет несравнимо лучше, - Фелиция немногим старше Фауста, насколько он помнит, и еще в юном возрасте обещала вырасти кем-то вроде Грецины, столь же обходительной и мягкосердечной, хотя кто знает. - Кстати, как она, Фелиция? Я давно у вас не бывал, и, если ты не станешь возражать, в ближайшее время нанесу визит.
Лишь бы только Фелиция не напомнила ему Помпонию, а в свою очередь - и Лигию, хотя все, все, что окружает его сейчас, запахи, звуки, цвета, все напоминает ему о Лигии, да с такой неведомой прежде остротой, что хоть сейчас беги из дому, хватай первого подвернувшегося коня и поезжай снова к Плавтиям, лишь бы только еще несколько минут провести с нею. Петроний предложил бы сменить тему беседы, Виниций же сам для себя желает только и исключительно ее одну - тогда и успокоится.
Вероятно.

+1

12

Именно этого Ромилий как раз-таки и боялся. Товар уже практически был у него в руках, когда сделка отменилась. И всё из-за этого дурацкого этикета купли-продажи! Фауст был просто невероятно разочарован. Ведь он же уже так хорошо распланировал, что сделает с этими рабынями. Да и столь прелестный подарок терять уж никак не хотелось. Но всё рухнуло в один миг. Теперь придётся искать куртизанок где-то в другом месте. Да и вряд ли удастся разыскать где-то столь качественных наложниц. Но, к сожалению, иного выхода у него не оставалось. Соглашаться на первое предложение было нельзя.
Ни один мускул на лице Ромилия не дрогнул, когда Виниций отказался от понижения цены. Фауст лишь вопросительно приподнял бровь. Ему нельзя было как-либо выказывать своё сожаление о случившемся. Ведь он сам успешный торговец, а значит, не должен идти на поводу. Не хочешь снижать цену – не надо. Обойдёмся и без вас.
- Ну что же. – Патриций неспешно повернулся лицом к своему слуге. - В таком случае, нам пора идти.
Поска был разочарован не меньше своего хозяина. Ведь плохое настроение господина всегда сказывается на физическом состоянии его невольников. И пусть даже Ромилий уже давно не наказывал своего верного слугу телесно, но холодок всё-таки пробежал по спине старика. Слуга дрожащими руками вновь завязал мешок и вернул его на исходное место.
Рабыни ушли очень быстро. И также быстро Береника принялась исполнять приказ хозяина. Да, такая невольница точно бы пригодилась. Но уже ничего не поделаешь. Вновь кинув взгляд на Виниция, Фауст собрался уходить. Он уже было, неспешно, повернулся лицом к двери, когда Марк всё-таки изменил своё решение. Услышав об этом, патриций негромко выдохнул. Даже Поска заметно повеселел.
-  Сегодня же вечером мои люди заберут их из твоего дома. – Спокойно ответил Ромилий. В душе же он ликовал.
Всего пять тысяч, да ещё и подарок в придачу! Да, Фортуна окончательно вернула Фауста в список своих любимчиков. И столь успешную сделку обязательно нужно будет сегодня отпраздновать. Хотя, даже не будь её, патриций всё равно бы не остался сегодня трезвым. Если не радость, то напиться можно было и из-за сожаления о не случившемся.
- Фелиция? – Ромилий никак не ожидал в данном месте услышать имя своей драгоценной сестры. То, что Виниций всё ещё помнит о её существовании, порадовало, но в тоже время и хорошенько удивило Фауста. - Всё также прекрасна, как и десять лет назад. Ты всегда был желанным гостем в нашем доме, и я не собираюсь что-то менять. Мы будем рады видеть тебя в любое время.
Ну что же. Если до этого Ромилий попросту желал побыстрее убраться из этого дома, заключив при этом выгодную сделку, то теперь мысли его на этот счёт немного изменились. Он не совсем понимал, зачем Марку понадобилась сестра. Быть может, Виниций решил жениться? О, это вряд ли. Тогда зачем же ему Фелиция, способная только прожигать деньги, да строить козни своим любезным подругам. Вопрос оставался открытым.
Тем временем Поска вновь достал из мешочка монеты и отсчитав необходимое количество,  переложил их в другой, заранее приготовленный пустой мешочек. Положив последний на стол Виниция, слуга встал позади хозяина.
- Кстати, чуть не забыл. Может быть, у тебя есть на примете парочка патрициев, желающих продать мне своих молодых рабов? – Фауст уже собирался уходить, ведь сделка была окончена, а значит, и задерживаться здесь больше не имело смысла. Но вовремя вспомнил о втором деле, с которым пожаловал в этот дом.

+1

13

- Петроний, - бросает Виниций рассеянно, глядя, как управляется Демас с бумагами. Пожалуй, этих двоих лучше оставить вместе, его вольноотпущенник и сам прекрасно договорится и уладит сделку, даже право подписи имеет, ему же, Виницию, останется только печать поставить. Несмотря на то, что натуру имеет чрезвычайно деятельную, всех этих проволочек и мелких формальностей, неизбежно сопутствующих торговле, Виниций не любит, а посему старается всячески избегать. - Я у него еще не был и как раз собирался заглянуть, можешь пойти со мной, только этого с собой не бери. Скажи, - молодой патриций оборачивается к стоящему посреди таблинума с важным видом вольноотпущеннику, - пусть приготовят лектику.
Петроний, вероятно, будет рад, во всяком случае, Виницию хочется так думать. Неизвестно, однако же, что за дела у него с некогда славным семейством Ромилиев, да и были ли они вообще, какие-то дела, и Виниций понимает, что сгоряча сболтнул лишнего - ему бы с глазу на глаз поговорить с Петронием. Ближайший приятель Меднобородого, Петроний имеет на него удивительное влияние и наверняка тем самым вызывает жгучую ревность в Поппее - Виниций даже улыбается, стоит ему только представить, какую кислую физиономию скорчит божественная Августа, когда Петроний снова появится на Палатине и начнет лить цезарю в оба уха сразу изысканнейший мед, настоянный, однако же, на изрядном льду. Не стоит обольщаться насчет Петрония, и цезарь либо глуп, либо страшно слеп, либо - что наиболее вероятно и наиболее же опасно - искусно притворяется. Все они притворщики при дворе Меднобородого, а Петроний - всех мастеровитей.

- Послушай, Фауст, - отправив Демаса прочь с бумагами и деньгами, Виниций как-то сразу меняется в лице, словно бы желая дать понять Ромилию, что разговор теперь пойдет серьезный. - Ты, вероятно, знаешь Авла Плавтия, так вот - у него нет того, что тебе нужно, однако есть то, что нужно мне, только мне они нипочем это не отдадут, - нужно, в самом деле, знать Помпонию Грецину, чтобы так утверждать, а Виниций знает, уже успел узнать и понять кое-что, - а тебе могут.
Гордая его натура противилась изначально этой мысли, изначально, как только мысль эта посетила его голову - но не за советом ли собирался он к Петронию, не собирался ли воспользоваться его положением при дворе? С другой стороны, если бы заложницу можно было так же просто купить, как любую другую рабыню - неужели сам бы не смог?
- Впрочем, нет, пожалуй, не могут, - Виниций гневно сжимает губы, в самом деле, нужно было прежде подумать, а потом уже заговаривать об этом, теперь Фауст, с его-то загребущими руками, чего доброго, пожелает взять Лигию себе, а допускать этого ни в коем случае нельзя. Хотя пусть-ка попробует пробиться сквозь заслон преданной и добродетельной донельзя Помпонии Грецины.
Виниций охотно посмотрел бы на то, как Ромилий будет уговаривать Помпонию.

А ведь чего проще - забрать, увезти, если понадобится, то и силой отбить, никакого нет ему дела до того, что подумает себе старик Плавтий - да пусть, что угодно, думает, лишь бы Лигия сегодня же, сейчас же вошла в его дом и села у его огня. Виниций болен, он бредит и, если не придумает выход всезнающий Петроний, найдет его сам, хоть бы и нечистого на руку Ромилия сюда приплетет.

+1

14

Ни для кого не является секретом тот факт, что то бедственное положение, в котором пробыл Фауст предыдущие несколько лет, напрочь лишило мужчину возможности хоть как-то подступиться к политической верхушке. В отличие от отца-сенатора, Ромилий был далёк от этого важного дела. В юности он совсем не интересовался властью, а потом времени на это уже не было. И только сейчас, когда все мирские проблемы были уже решены, у патриция, наконец, появились и возможность, и время для политики. Да вот только желание всё никак найтись не хотело. Ромилий уже успел привыкнуть решать все свои проблемы гораздо менее правильными, даже иногда противоречащими закону, способами. Но даже практически полное отсутствие знаний о нынешней политической арене не помешало Фаусту узнать имя Петрония.
Он не был с ним лично знаком. Впервые Фауст услышал об этом человеке опять-таки от отца. Ромилий-старший гневно ругал арбитр изяществ. Сенатор не очень хорошо умел вести игру, а потому, держался только за счёт своих мудрости, опыта, да знатного имени. Петроний же был другой. И именно это так сильно раздражало отца.
В настоящее время об этом человеке вообще было сложно не знать. Один из самых приближённых к императору людей, как-никак. Фауст вовсе не мог подумать, что Виниций находится с Петронием в настолько хороший отношениях, что даже способен пригласить Ромилия пойти вместе с собой. Откуда патрицию было знать, что Марк приходится племянником Петронию.
- Я буду очень рад отправиться с тобой. Благодарю за приглашение. – Фауст был любезен как никогда.
Возможно, вот тот самый момент, когда можно было бы пробиться в политике? Такой шанс, всё-таки, выпадает раз в жизни. Но нужно ли Ромилию это? Может быть, не стоит лезть туда, чем никогда не занимался? Да какая разница. Если есть возможность попробовать, так почему бы её не воспользоваться.
Фауст действительно был очень благодарен Виницию. Все те негативные эмоции, что имелись у него в начале встречи, все те детские обиды, практически сошли на «нет». В нынешнее время не так уж легко встретить знатного человека, практически задаром продающего своих лучших рабов, так после этого ещё и зовущего пойти вместе с ним к не менее знатному человеку. Ромилий решил не упускать шанс наладить отношения с Марком.
- Авл Плавтий, говоришь? – Мужчина задумчиво посмотрел в сторону, как бы вспоминая.
Нет, вот об этом человеке Фауст никак не мог хоть что-то вспомнить. Какая-то мысль летала где-то совсем близко, но Ромилий никак не мог её ухватить. Он явно когда-то слышал это имя, но вот только где? Если учесть, что Фауст имел с другими патрициями связи только по работе, то вывод напрашивался сам собой. А значит, и на этого Авла Плавтия можно было найти управу. Все клиенты, когда-либо обсуживающиеся в борделях Ромилия, всегда оставляли после себя какую-то информацию. И эта самая информация никогда не пропадала зря. Она тщательно записывалась либо самим мужчиной, либо его доверенными людьми, после чего оставлялась бережно храниться в тайниках дома Фауста.
- Думаю, у меня найдётся пара способов, которые смогут помочь нам передать в твои руки то, что тебе нужно. – Особый акцент Ромилий сделал на слове «нам». Он посчитал, что помощь Виницию сможет в дальнейшем сыграть свою роль. А значит, над решением этого вопроса нужно будет усердно потрудиться. – Позволь только поинтересоваться, что именно тебе требуется от этого Авла Плавтия?

Отредактировано Faustus Romilius (2016-10-01 23:09:35)

+1

15

Фауст соглашается, даже, кажется, не подумав, и этого стоило ожидать. Фауст вообще на все согласится, что хоть как-то поможет упрочить его и без того довольно прочное положение, да еще и сулит неплохие деньги и расположение знатных фамилий. Вероятно, он даже попросит, чтобы Виниций замолвил о нем словечко Петронию, вероятно, он даже поможет, действительно поможет - но не раньше, чем займется этим делом влиятельный и всезнающий Петроний.
Только на одного Петрония вся его, Виниция, надежда.

Что именно тебе требуется от этого Авла Плавтия, говорит Фауст, и Виниций снова закипает, едва не содрогается от в который раз охватившего его безумия.
Требуется, чтобы Плавтий, который весьма недвусмысленно дал ему понять кое-что, передумал и позволил Виницию забрать Лигию себе. Без каких-либо церемоний, которые не нужны ни Плавтию, ни Помпонии. Без того, чтобы оскорбить этот, бесспорно, чудной, но все же добродетельный дом, без насилия, без кровопролития. Или действительно верят Помпония и старик Плавтий, что этот консульский потомок не погнушается и головы обоим разбить о мраморные статуи их же атриума, если будет на то особая нужда?
- Не позволю, - отрезает Виниций строго, впрочем, улыбка, хоть бы и вымученная, снова появляется на его лице. Ему только накануне удалось наконец уснуть, до этого он вовсе не спал несколько ночей или спал вполглаза, охваченный одной только мыслью - как бы поскорее устроить то, без чего жизни себе не представляет. - Пока не позволю. Прежде нужно поговорить с Петронием, может сложиться так, что и твоя помощь мне не понадобится, хоть бы я и достаточно высоко ее оценил, - последнее Виниций произносит намеренно, словно давая понять Ромилию - я от своих слов не отказываюсь, если сделаешь все так, как нужно будет мне, еще и денег сверху отсыплю столько, сколько сумеешь унести в своем плаще. - Если хочешь, можешь поехать сейчас к ним, я дам тебе коня, или лектику, или все, что захочешь, поезжай, и сам увидишь, что именно нужно мне, - один раз увидев Лигию, позабыть уже невозможно, стоит только опасаться, как бы Фауст не решил выкрасть или выкупить для себя его Каллину.
Его Каллину. Его. Его.
Моя.
Молодой трибун настолько сильно уверовал в то, что Лигия будет принадлежать ему только, что с трудом способен представить себе иной исход. Уверовал и боится теперь. Боится, что Петроний, узнав его Лигию, надумает взять ее себе. Боится, что сделает то же самое цезарь, ведь разве не цезарю по закону принадлежит право опеки над Лигией? Не страшно разве только за Авла и Помпонию, и за себя тоже не страшно - он уже проклят, и проклят будет, если не сделает однажды Лигию своей.
- Ну так что? Куда пойдешь?

+1

16

Дело было сделано. Пунктов, в этом нескончаемом списке заданий на сегодня стало одним меньше. Теперь можно, наконец, и отдохнуть. Ох, как же Ромилий мечтал о том, чтобы поскорее ощутить вкус вина. На протяжении всего тяжёлого дня он практически молился об этой далёкой минуте наслаждения. Фауст привык пить только хорошее, дорогое вино. Он сам привил себе эту привычку, когда дела пошли вверх. Хватит, дешёвого пойла он уже и в молодости успел напиться. Теперь пришло время жить, соответствуя своему происхождению.
А ведь у Петрония обязательно будет только самое лучшее вино. Да, такой визит пропустить будет настоящим кощунством! Когда ещё выпадет шанс навестить столь наделённого властью человека? Втереться к нему в доверие будет невероятно сложно, но это стоит того. Это откроет двери в сенат, как минимум. Только теперь Фауст впервые задумался о возможности политической карьеры. Это бы окончательно упрочило его положение, вновь возвысило бы имя дома Ромилиев.
Но мужчина быстро разогнал эти мысли. Политика не интересовала его. Он привык крутиться в менее известных кругах, но притом занимаясь более важным делом. Ведь правильно использования знания об удовольствиях могут открыть гораздо более крупные двери, нежели двери в сенат. К каждому человеку есть свой подход, и все свои тридцать четыре года жизни Фауст учился его находить. Да, он сделает всё, о чём попросит его Марк. Он выполнит все просьбы очень качественно, ведь награда за усилия будет гораздо весомее самого задания.
Поска тактично кашлянул.
И всё-таки нет. Ромилий успел зарекомендовать себя человеком, который всегда доводит дело до конца. И если он сейчас бросит список неоконченным, то сможет распрощаться с некоторыми весьма важными клиентами. А это значительно скажется на всём его деле. Манящие призрачные возможности и развлечения придётся отложить. Ещё не время.
- Боюсь, мне всё-таки придётся отказаться, – благодарно кивнув проговорил Ромилий. – Ты всегда будешь желанным гость в моём доме, Марк Виниций. Я буду ждать тебя, если ты всё же решишь, что моя помощь тебе необходима.
А теперь пора отправляться дальше. Фауст обязательно пришлёт своих людей, дабы те забрали из этого благородного дома только что купленных наложниц. И даже возможно, Ромилий позволит себе расслабиться и лично испробовать навыки одной из них. А может быть сразу и обеих. А пока, его ждало тяжёлое окончание дня.
Распрощавшись в Марком, Фауст вышел из комнаты и коридорами вышел из дома. Палящее солнце начало приближаться к горизонту.

0


Вы здесь » Rome: panem et circenses » Целий » Дом Виниция


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC