РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ || 63 Н.Э.
историческая реальность || локация, эпизоды || nc21
Добро пожаловать на проект Rome: panem et circenses Окунитесь во времена правления династии Юлиев-Клавдиев. Мы предлагаем вам пройти пусть реальных исторических личностей, почувствовать на себе политические интриги, военные действия и развлечения Вечного города.
ЛУЧШИЙ ПОСТ
◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆◆ Стерва Сеппия! Не преминула же упомянуть и его, вскользь интересуясь делами лудуса. Поппея то прекрасно знала намерения молодой шлюшки и не дела арены ее интересовали, а сильные, потные гладиаторы. читать дальше

Rome: panem et circenses

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Rome: panem et circenses » Флешбек » nisi te


nisi te

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

nisi te
http://25.media.tumblr.com/tumblr_m6c3yzDQar1qdzubxo1_500.gif
•••••••••••••••••••
Marcus Vinicius & Lygia
•••••••••••••••••••
в саду дома Авла Плавтия 15 июля 63 года
•••••••••••••••••••
солнечная погода


Это был обычный ничего не предвещающий июльский день. Прогуливаясь по летнему саду, Лигия отстранившись от всего окружающего мира, с особым интересом наблюдала за бабочками. Она любила эти хрупкие и очень красивые существа. Она могла часами наблюдать за тем, как они порхают с лепестка на лепесток, мягко взлетая и так же мягко приземляясь. Она не видела возле себя ничего и никого… И не удивительно, что незнакомец ее немного испугал

Отредактировано Lygia (2016-09-14 16:16:55)

0

2

Так ли просто?
Нет, это явно не просто так. Здесь, пожалуй, должно появиться Петронию, который, не имеющий привычки всюду видеть божественный промысел, от души посмеялся бы и назвал бы Виниция в лучшем случае ослом. Но Виниций верит, что это не просто так.
Зачем-то нужно было один раз, один только раз увидеть ее. Закрывая глаза, молодой патриций видит ее - видит в той первозданной наготе, в которой предстала она перед ним, незамеченным, в то единственное утро. Открывая глаза, видит - ее, строгая белизна мраморных бюстов и статуй, в избытке украшающих атриум Помпонии, ему представляется белизною ее кожи, под рукою он почти чувствует тяжелый шелк ее волос, слышит ее голос, кожей ощущает ее дыхание, и всюду его сопровождает запах ирисов, цветущих кругом атриума и кругом фонтана. Виниций еще раз или два приходил к этому фонтану, но больше ему не везло, а спрашивать о той, кого видел, у старого Плавтия значит нарваться на расспросы, и он не спрашивает. Две Плавтиевы невольницы, гибкие телом египтянки, одна другой краше, однажды ночью явились к нему, явно без ведома Помпонии, а он, чего с ним ранее никогда не случалось, обеих прогнал, они потом вернулись и до самого рассвета в ногах у него валялись, умоляя ничего не рассказывать госпоже. Что с ним происходит, Виниций и сам не знает. Знает только, что ею, одной лишь ею хочет обладать.
Да, так! Обладать ею, как одной из своих невольниц. Может, и эта тоже невольница - ну так он готов ее купить, золота отсыплет Плавтиям столько, сколько сможет увезти их упряжка отменно сильных потомков нубийских ослов, отдаст им свою имение под Анцием, все равно оно там не нужно никому. Поговорить, что ли, все-таки со стариком, может, не откажет? Что ему с этой девицы, что с нее Грецине - и потом, они столь радушно приняли его, Виниция, у себя дома, что, похоже, вовсе ни в чем не должны ему отказать.
Так! И он увезет ее к себе, в свой дом на Каринах, и тогда его хорошенькие вестиплики передерутся между собою - ни в одном из своих имений никого подобного молодой патриций не держит, ни одна из его невольниц даже близко с этой не сравнится, ни в его доме, ни в доме Петрония; с этой, словно бы начисто сотканной из воздуха, пьяного настолько, что дышать им хочется, а не надышишься, вовсе не сравнилась бы ни одна знакомая ему женщина, даже Нигидия, даже Криспинилла, даже Поппея.
О, боги!
Снизойди до него кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь из богов, попроси, чего угодно - и исполнит. Золотой треножник пожертвует он Киприде, если будет уверен, что с ее божественной подачи ни Плавтий, ни Помпония не откажут ему. Виниций не спит вот уже вторую или третью ночь, явь мешается со сном в его голове, и одна только мысль захватывает его целиком - идти к Плавтиям, говорить с ними, обещать какие угодно деньги, пусть продадут.

До утра он доживает разве только чудом, проводит очередную ночь, беспокойно ворочаясь на покрывале, и, едва только непроглядная темень ночи сменяется золотисто-серой прозрачностью утра, спешно набрасывает тунику и решает наконец идти к Плавтиям. Решив немного срезать путь через сад, Виниций проходит его скорым шагом до половины - и останавливается, будто наткнувшись на невидимое препятствие, у него разом ослабевают колени.
Он узнает ее. Узнает ту, которую уже видел один раз у фонтана. И оттого, что видит теперь ее вблизи, дивная эта красота становится еще и осязаемой.
- Я здесь вот уже несколько дней, - молодой патриций садится на землю рядом с нею, - но ранее тебя не встречал. Кто ты?

+1

3

- Лигия, только помни, скоро приходит учитель!
Выбегая из дома, слова Помпонии провожали девушку, напоминая ей о том, что этот день еще не подошел к концу и ей не следует терять чувство времени. У нее есть не больше часа. Совсем немного времени, которые она не хочет проводить в душных стенах дома Авла. Лигии нужен свежий воздух. Она хочет почувствовать легкие и щекочущие порывы ветра на своей коже, насладиться ароматом цветов в саду и просто послушать звуки природы.
Прогуливаясь по садовым аллеям, заложница Рима с первого дня влюбилась в это место, которое хоть как-то отдаленно напоминало ей о доме. Сейчас она его уже практически не помнит, но тогда… в пятилетнем возрасте, юная Каллина дочь лигийского царя пыталась найти свой дом в любом дереве, кустарнике и шелесте листьев. И сад был именно тем самым местом, особенно, когда в ее сердце снова и снова наполнялось невыносимая тоска по родным местам, по матери, по семье. Отыскав однажды во всем это великом разнообразии дерево, что росло возле ее окон детской комнаты отчего дома, она с криками: «Урс! Урс!», бежала к своему другу, чтобы показать ему находку. Для нее это было важно! Она горела и показывала пальцем на толстый ствол дерева, утопая в своих эмоциях, пока парень, раскрыв рот, не совсем понимал, о чем именно говорит его принцесса. Для него это было очередное и нечем не привлекающее дерево, он не помнил, да и не мог понять и знать, на что юная Каллина смотрела изо дня в день из родных окон, поэтому, не решаясь огорчить маленькую заложнице великого Рима, парень просто поддержал девочку. Ну, а после всегда знал, где ее искать в случае чего.
Понежившись в тени своего любимого дерева, напевая негромко одну из песен, которую совсем недавно выучила на уроке, Лигия наслаждалась своей жизнью. Она заложница, но благодаря своим приемным родителям Авлу и Помпонии, ее заточение в этом месте не стало таким ужасным. Ее любят. Ее опекают и никогда не обижают. Она никогда не чувствовала себя чужой, начиная с самого первого дня, когда появилась в этом доме заплаканной, маленькой и испуганной девочкой.
Подбирая под себя ноги, пылая полной благодарностью к своим опекунам, внимание девушки привлекают небольшая стая бабочек, порхающих на соседней клумбе. Кажется, она никогда в жизни еще не видела, чтобы в одном месте их было так много! Неспешно подбираясь к цветкам, пытаясь не спугнуть всю эту красоту, Лигия раскрыв рот наблюдала за дребезжанием маленьких разноцветных крыльев. «Господи, насколько они красивы! Насколько прекрасен мир, который ты сотворил». Улыбаясь своей находке, девушка наблюдала за грациозным танцем этих существ, раздумывая насколько прекрасна душа их создателя. Как из нечто простого и даже немного противного, он смог создает куда более прекрасное и завораживающее.
- Я здесь вот уже несколько дней, - увлеченная красотой природы, юная Лигия не замечала ничего и никого вокруг себя, поэтому, когда незнакомый патриций сел возле девушки, она, резко отпрянув от него, посмотрела на мужчину немного испуганным взглядом, - но ранее тебя не встречал. Кто ты?
- Я? – Позабыв о бабочках, которые еще недавно овладевали всем ее вниманием, лигийка растерявшись, не знала что сказать. Кто она? А кто он? – А ты? Ты гость Плавтия? – Лигия говорит первое и самое очевидное, что приходит ей в голову. Не отрывая своих голубых глаз от лица незнакомца, страх девушки постепенно сменялся на стеснение, которое понемногу окрашивало ее щеки. Поднимаясь на ноги, поправляя подол своего наряда, она снова посмотрела на бабочек, ряды которых изрядно поредели.
- Мы спугнули их, - в ее голосе послышалась горечь и обида, - Я, Лигия! Воспитанница Авла и Помпонии, - постепенно смущенный взгляд девушки начал опускаться вниз, - Могу провести в дом, если ты потерялся… Прости, мне не известно твое имя. – Ей хочется посмотреть на незнакомца, но отсутствие опыта в общении с мужчинами пугает Лигию куда больше. Поэтому она просто смотрит на цветы.

+2

4

- Мое имя Марк Виниций, и мне не говорили, что в доме достойных Плавтиев живет божество, - будь она невольницей, было бы гораздо проще понять, и он сразу бы понял - на что старику Плавтию рассказывать про каждую из своих невольниц. Но воспитанница? Виниций недовольно хмурит брови, опуская взгляд вслед за Лигией, он раздосадован и почти оскорблен - мыслимо ли, ему не сказали! Помпония, добродетельная и рачительная Помпония никогда ничего не упускает из виду, для этого даже знать ее не нужно, чтобы понять. Не сказали потому, что пожелали скрыть от него? Ну так пусть же теперь объяснятся, пусть старик Плавтий объяснит, отчего - во имя пены, из которой вышла Киприда! - вздумали они с женою перебирать, о чем говорить с гостем, а о чем лучше умолчать.
Легкое белое одеяние на ней, почти прозрачное, и сама она словно видение, чудное, ненастоящее, но осязаемое; Виниций поднимает глаза, вслед за нею переводя взгляд на цветы, но перед мысленным взором встает другое, совсем другое - он снова видит ее нагой у фонтана, и сквозь ее тело проходит утренняя заря. И руки желают касаться ее, и глаза желают видеть - ее, разве мог бы он поверить в подобное - нет, не мог бы. И тем не менее должен верить, потому что это происходит с ним, сейчас, здесь.
- Зато говорили мне, о прекраснейшая из смертных, что одного взгляда достаточно иногда, чтобы влюбиться и... полюбить, - молодой патриций берет ее руку в свои, и тепло, словно бы долгожданное тепло проникает под его кожу, наполняет его изнутри, обращает его кровь в огонь, взгляд заставляет полыхать почти горячечным пламенем. Виниций не спал кряду несколько ночей и уже начинал чувствовать слабость, однако ему словно бы сил придает ее присутствие рядом. - Что скажешь, правда ли это?
Воспитанница Грецины - дело опасное, воспитанница Грецины может оказаться на поверку столь же радушной добродетелью, как и сама Грецина, однако в Лигии Виниций тщательно пытается отыскать нечто другое, совсем другое. Помпония, говорил Петроний, говорил и смеялся, известна прежде всего тем, что грозит выжить из ума, но Лигия... Лигию явно не затем сотворили боги, Лигия создана ими из света небесного и земного, чтобы ласкать ее, чтобы любить ее, чтобы самому стать наслаждением, наслаждаясь ею - и кровь приливает ему к лицу, стоит только снова вспомнить ее в то утро у фонтана.
- Что скажешь, божественная Лигия, если поведаю тебе, что влюблен без памяти и что тобою одной бы только, - нарочито легко, почти незаметно молодой патриций целует ее напряженные от испуга пальцы и снова поднимает глаза, встречаясь наконец взглядом с нею, - дышал? Что без той, которая дала бы мне счастье, счастлив не буду, хоть бы и владел всем, что только может дать Рим? Что отныне и впредь ни на какие блага не променяю миг с той, в которую влюблен, пусть бы она и сама об этом не знала до нынешнего дня, что хочу видеть ее своею - что скажешь?

+2

5

Однажды Помпония сказала.
- Лигия, дитя мое, когда ты знаешь, что в доме будут или видишь незнакомых тебе людей… - в этот момент, женщина смотрела в бездонные глаза девочки и поправляла ее каштановые волосы, - Держись от них подальше. Мы тебя очень любим, но, к сожалению, не все в наших руках. Дитя, мир такой жестокий, а ты так еще юна. Ты понимаешь меня?
В тот день Лигия не была уверена, что понимает женщину в полном объеме. Все, что она знала и видела так это то, что Помпония боялась и переживала за нее. Но, о чем именно говорила женщина, девочке было невдомек. Она слишком молода, ей только-только исполнилось четырнадцать лет, но с того самого дня и до сегодняшнего момента, она пыталась следовать словам женщины, и не показываться на глаза незнакомцам.
- Марк Виниций, - она говорит имя римлянина практически бесшумно, продолжая слушать его приятный голос. Это впервые она так близко видит и говорит с кем-то. Помпония и Авл столько лет оберегали ее, но, Господь все равно приготовил ей встречу с незнакомцем. Возможно, ей следовало убежать и не говорить с ним. Возможно, ей следовало солгать и сказать, что она служанка или пробралась в этот сад тайно, но учения не велят лгать, а ноги не могут бежать. Это ново для нее. Лигия была заворожена и слегка испугана, поэтому, когда патриций взял девушку за руку, она лишь слегка напряглась, но не отдернула ее. Ее этому не учили. Она не знает, как себя вести. Она просто пытается быть вежливой. А все эти разговоры о любви! У нее есть только одна любовь, любовь к Богу.
- Ты ошибаешься, здесь нет божества. В этом доме есть добрые и хорошие люди, но нет ни одного божества. – Лигия все еще не знает, как себя вести и как побороть ступор, что вызывает в ней общение с патрицием, особенно, когда его губы прикасаются к ее коже. Поцелуй обжигает кожу, и она впервые ощущает незнакомые для себя чувства, каких до этого никогда не испытывала. – Любовь. Не стоит говорить об этом и не стоит этого делать, - она с трудом убирает руку из рук Марка, встречая его взгляд. Ей хочется скрыться от стыда, убежать прочь от патриция и больше никогда его не видеть. Это не правильно! Для нее все это не правильно, но она не уходит. «Прости мою грешную душу, Господи!» Опуская взгляд на землю, Лигия замечает длинную палку. Потянувшись за ней, не говоря ни слова, она молча вырисовывает символ христиан на песчанике. Она не знает, поймет ли он этот ее жест, но если да, тогда все будет намного проще.
Наблюдая за его взглядом, не замечая в нем ничего кроме непонимания, Лигия делает еще несколько шагов от мужчины.
- Вот эта тропа выведет тебя к дому, - поравнявшись с дорожкой, лигийка указывает в какой стороне находится ее дом. – Нужно идти и не сворачивать с нее, она немного извилиста, но помни – не сворачивать. – Еще несколько шагов назад, и разворачиваясь, воспитанница Авла хочет убежать от мужчины, чувствуя, как ее щеки с новой силой окрашиваются в алый цвет.

Отредактировано Lygia (2016-09-18 22:35:48)

+1

6

- Отчего же нет? - пожалуй, он прав насчет добродетели Помпонии, эта настолько смиренна и настолько сдержанна, что немудрено, почему никогда не бывает на Палатине - да ее же попросту на смех поднимут, и будут правы. Что поделать, жить в Риме значит быть Римом, пользоваться, брать, владеть - и ни Грецина, ни вот Лигия совершенно Риму не подходят.
Или это Рим не подходит Лигии?
Виниций опускает глаза, пытаясь разглядеть, что-то чертит она на шафранном песке; рыба выходит из-под ее тростины, силуэт рыбы с непомерно большим для рыбы хвостом, и Виниций снова поднимает на нее взгляд, точно ожидая, что Лигия объяснит ему, раз уж он не понял.
- Отчего не стоит, о божественная, искать счастья там, где ищут его сами боги? Скажи мне, признайся мне честно, видишь ли во мне то же, что и я в тебе вижу? Желаешь ли того же, чего желаю и я, чего и сами боги желают? - Виниций умолкает, внимательно всматривается в ее лицо, словно пытаясь в ее глазах прочесть ответ. Лигия, он уже успел понять это, вряд ли доверит словам то, что ее глаза сказать бы хотели, но... рыба? Молодой патриций встает вслед за нею, старательно начерченная рыба исчезает под его сандалией, теперь вряд ли кто-то станет утверждать, будто на этом песке вообще что-то когда-то было начерчено.
Не сворачивать, так она говорит, и кровь с новой силой бросается ему в лицо, а сердце начинает биться глухо, и тяжело, и гулко, так гулко, что, кажется, она должна слышать его мерное биение, точно молот ударяет в наковальню. А что, он теперь свернет, должен свернуть? А для чего сворачивать, раз уже ступил на эту тропу - должен теперь дойти до конца, и горе ей, если ответит она "нет", горе и ей, и ему!
О, если она только найдет в себе смелость отказать ему! Пожалуй, не спасет ее Помпония, и старик Плавтий не спасет, и никто не спасет, даже если она вмиг сделается порывом того ветра, из которого ее создали боги - это ему, Виницию, отныне нет ни спасения, ни помощи, и не видать ему спасения, если откажет ему. Тем утром, увидев ее у фонтана, решил молодой патриций, что просто должен обладать ею, что хочет обладать ею, теперь же, поговорив с ней, укрепляется в этом решении больше, и больше, и больше. Счастливейшей из женщин сделается она, если ответит ему согласием - и несчастнейшей сделает он ее, ответь она отказом. Любопытно, понимает ли она, может, чувствует что-то? Виниций приближается к ней из-за спины, ее тело, едва прикрытое белой тонкой тканью, кажется, так и дышит теплом и... обещанием.
- Я уже пришел, - шел, не сворачивая, и вот пришел, - ибо мне дальше не нужно. Здесь мое место, божественная Лигия, рядом с тобою - что скажешь?

+1

7

Кокетству и жеманству Лигия чужда так же, как самому Риму чужды все христианские добродетели; и почему только Спаситель указал на этот город, он ведь не лучший среди прочих – об этом царевна, впрочем, не знала, ибо не ступала ее нога нигде кроме лесов по берегам Вислы и самого Рима. Мир, он, должно быть, везде одинаков, везде бесцветен и мертв, везде одна и та же земля, одна и та же вода, и лишь брошенные семена Писания могут его преобразить. Рим, говорили некоторые, подобен сточной канаве, куда стеклись все худшие пороки рода человеческого, но раз в этом месте проросли розы истинной веры, значит, ничто в мире не безнадежно, если осенено светом Вифлеемской звезды.

Многого Лигия, конечно, ни про Рим, ни про прочий мир не знала. Всякое говорили Авл и Помпония, а о чем-то прознавала царевна и из уст заходящих гостей, но полной картины у нее не было. Откуда бы? Ей рассказывали, будто на Палатине делать нечего доброй девушке, ибо там царит бесстыдство и распутство, а Лигия была достаточно скромна и послушна, чтобы на подобное прельститься.
Иное дело – Марк Виниций. Царевна и помыслить не может, что он хочет увезти ее отсюда наложницей и сделать рабой своей страсти, а потому ей недолго влюбиться. Она еще точно не знает, как это, прежде ведь не доводилось, но что-то щекочет сердце внутри и заставляет биться чуть чаще – оно, наверное, и есть? О Христе Лигия вспоминает не сразу, и только, когда Марк Виниций вновь зовет ее божественной, наваждение влюбленности спадает с нее, как пыльца с ладони. Она его еще не боится, но она уже смущается и робеет. Его приближение со спины заставляет все чуть сжаться внутри, будто он не человек, но тигр. Лигия почти чувствует его дыхание и чуть нервно втягивает воздух, оборачивается, и коса ее бьет Марка Виниция.
Я не божественная, не надо, пожалуйста, – это даже звучит грешно, хоть, конечно – самую малость – приятно.

Сказать бы еще что, но Лигии не подобрать нужных слов, чтобы случайно себя не выдать. Он не узнал рыбы, а стало быть, не следует за Христом, а потому напрасно все это. Чуточку жжет разочарование: она ведь всего лишь юная девица, и за пару мгновений успела намечтать себе самого разного, а теперь придется от всего отказаться. Досадная жертва и все же малая – Лигия понимает это и набирается мужества сделать, как полагается доброй христианке.
Нет, – Лигия печально кивает на слабый след от рыбы, оставшийся позади, – не рядом, Марк Виниций.

Ибо их место друг рядом с другом будет лишь тогда, когда он сбросит с себя волчью шкуру римлянина и примет Крещение – не раньше. Стойкости и уверенности молодой царевне уже не занимать, или это искушение еще слишком мало? Но чтобы не испытывать большего, она отказывается от него заранее, ибо только пару мгновений знает патриция и уже успела едва не пасть пронзенной стрелой любви, но то оружие ложных богов и ложной любви – истинная приходит иначе. Лигия еще, впрочем, не знала как.

+1


Вы здесь » Rome: panem et circenses » Флешбек » nisi te


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC